Улица пестеля
До 1923 года нынешняя улица Пестеля называлась Пантелеймоновской, по названию стоящей на этой улице церкви XVIII века. В 1923 – 25 годах улица Декабриста Пестеля, с 1925 года – улица Пестеля. На этой улице проходило детство Даниила Гранина.
«Пантелеймоновская улица времен моего детства. Магазин братьев Чешуриных – молочный магазин, выложенный белым кафелем, — там сметана разных сортов, творог в деревянных кадушках, молоко в бидонах, масла, сыры, и сами братья орудуют в белых фартуках с черными блестящими (из кожи, что ли?) нарукавниками. А на углу Литейного была кондитерская «Ландрин». А дальше по улице к Соляному переулку – булочная Филипповых, утром я бежал туда за горячими рогаликами, булочками, мама посылала. Был какой-то магазин «Лора»… (Гранин Д.А. Пантелеймоновская улица // В Питере – жить. М., 2017. С. 287 – 288).
В годы блокады, приходя в город в командировки с фронта, будущий писатель видел улицу своего детства в реалиях блокадного «смертного времени».
«Жизнь блокадная шла среди разбомбленных домов. Угол Моховой и Пестеля, дом стоял словно бы разрезанный. Бесстыдно раскрылись внутренности квартир, где-то на четвертом этаже стоял платяной шкаф. Дверца болталась, хлопала на ветру. Оттуда выдувались платья, костюмы». («Блокадная книга» без цензуры и ретуши).
Про этот дом, ставший городской легендой, в 1942 году написал стихотворение Вадим Шефенер.
Как бы ударом страшного тарана
Здесь половина дома снесена,
И в облаках морозного тумана
Обугленная высится стена.

Еще обои порванные помнят
О прежней жизни, мирной и простой,
Но двери всех обрушившихся комнат,
Раскрытые, висят над пустотой.

И пусть я все забуду остальное —
Мне не забыть, как, на ветру дрожа,
Висит над бездной зеркало стенное
На высоте шестого этажа.

Оно каким-то чудом не разбилось.
Убиты люди, стены сметены,-
Оно висит, судьбы слепая милость,
Над пропастью печали и войны.

Свидетель довоенного уюта,
На сыростью изъеденной стене
Тепло дыханья и улыбку чью-то
Оно хранит в стеклянной глубине.

Куда ж она, неведомая, делась
Иль по дорогам странствует каким,
Та девушка, что в глубь его гляделась
И косы заплетала перед ним?..

Быть может, это зеркало видало
Ее последний миг, когда ее
Хаос обломков камня и металла,
Обрушась вниз, швырнул в небытие.

Теперь в него и день и ночь глядится
Лицо ожесточенное войны.
В нем орудийных выстрелов зарницы
И зарева тревожные видны.

Его теперь ночная душит сырость,
Слепят пожары дымом и огнем,
Но все пройдет.
И, что бы ни случилось,-
Враг никогда не отразится в нем!

После войны дом был восстановлен. Эркер, который виден на фотографии 1942 года, восстанавливать не стали, угол наоборот был скошен. Наверху было помещено овальное окно – в память о зеркале из стихотворения Шефнера.
Пролистать наверх