Штаб ЛАНО (Мариинский дворец), Исаакиевская пл., 6
Ленинградская армия народного ополчения (ЛАНО) формировалась с 30 июня 1941 года на основании решения Ленинградского горкома партии и постановления Военного совета Северного Фронта от 27 июня 1941 года. Были образованы Военный совет и штаб армии (командующий армией – генерал-майор А. И. Субботин, члены Военного совета – заведующий отделом горкома партии Л. М. Антюфеев, бригадный комиссар Н. М. Жмакин, начальник штаба – полковник С. И. Никитин). Штаб армии расположился в Мариинском дворце. 23 сентября 1941 года дивизии ЛАНО получили номера регулярных соединений Красной Армии. Управление армии было расформировано, а в здании развернули госпиталь. Настенная роспись залов была замазана штукатуркой. Во время блокады Мариинский дворец серьёзно пострадал. В него попало два крупных снаряда и около 40 зажигательных бомб. Реставрационные работы начались уже в 1944 году. В 1945 году здание занял Исполнительный комитет Ленинградского городского совета депутатов трудящихся. С 1994 года и по сей день во дворце заседает Законодательное собрание Санкт-Петербурга.
Первая дивизия народного ополчения формировалась в Кировском районе и получила название «Кировской». Первый стрелковый полк этой дивизии был сформирован из рабочих Кировского завода. В этот полк записался и молодой инженер Д. А. Герман. Он только что стал кандидатом в члены ВКП(б) и попал в политотдел дивизии на должность инструктора по комсомолу. 10 июля дивизия отправилась на фронт. Во время выгрузки солдат с эшелона на станции Батецкая началась бомбежка, которая подробно описана Даниилом Граниным в повести «Мой лейтенант», и которая сразу поместила ополченцев в жестокую реальность войны. Затем дивизии народного ополчения сражались на Лужском рубеже, где задержали противника почти на полтора месяца.
В фонде Политотдела ЛАНО сохранился документ, который дает представление, как располагались подразделения во дворце летом 1941 года. Инструкция по боевой тревоге штабу Л.А.Н.О. сообщает, что «сигнал боевой тревоги подается на трубе «тревога» и посыльными в отделы наиболее удаленные. Трубач подает сигнал в круглом зале во II-м этаже, а затем в I этаже у дежурного по штабу». После этого дежурный обязан дать сигнал, в удаленные отделы отправить посыльных, вызвать дежурную часть, усилить посты и выслать дозоры. Дежурная часть «прибывает на место сбора караульной роты – в 1-м этаже у центральной вешалки». Общий сборный пункт был также в круглом зале на втором этаже. К круглому залу сотрудники отделов должны были добираться следующим образом: «Из III-го этажа – АХО, Политотдел, Инженерный отдел и ВОСО по прилегающей к АХО лестнице во II-й этаж и далее к месту сбора, Отдел Кадров и Редакция – по лестнице у пантуса, прочие отделы, расположенные в III-м этаже, и общежитие комначсостава по пантусу и далее к месту сбора. Из II-го этажа кратчайшим путем к месту сбора по тревоге. Из I-го этажа по главной лестнице и далее к месту сбора. Во время боевой тревоги в отделах остаются только дежурные по отделам и машинистки». (ЦГА ИПД. Ф. 2281. Оп. 1. Д. 9)
В штабе Армии народного ополчения его долго мурыжили в бюро пропусков, тогда он сказал дежурному офицеру, пусть передаст начальству, что никаких частей по дороге от Пулкова в город не осталось. Вход в город для немцев открыт беспрепятственный. Делайте что хотите, а он пойдет домой спать. Провалитесь вы все. Такой оборот не устраивал дежурного. Он по быстрому повел Д. на второй этаж, сдал там адъютанту. Надо было ждать. Снова ждать. Никто здесь, в этой приемной, не хотел его слушать. Доложено, мать вашу! Товарищ лейтенант, вам сказано, держите себя в руках.
Во дворце ходили с бумагами вниз вверх, курили, хлопали двери, стучали машинки – эта будничность поразила Д. Он мчался сюда от трамвайной остановки, бежать по лестнице не мог, контузия еще давала о себе знать.
В кабинете, куда его наконец провели, находилось несколько командиров, один из них с забинтованной головой. Они стояли, слушали того, кто говорил по телефону. Это был гражданский в светло-сером френче. <…>
Окончательно он пришел в себя в трибунале. Находилось это судилище на верхнем этаже дворца, в сущности, на чердаке. Привел его туда адъютант. В полутемной приемной сидело несколько военных, ожидая своей очереди. Д. предложили написать объяснительную записку, почему он распустил полк, не назначил места сбора, бросил остатки полка во время налета авиации на произвол судьбы… Все в таком духе. Ему объяснили, что Военному совету положение известно, товарищу Жданову доложено, меры принимаются, он продолжал скандалить, вел себя недопустимо, не подчинялся приказаниям. Ругался и в Малом зале с мраморной фигурой Афродиты. Почему то это особо упомянули. Моего лейтенанта пытались утихомирить, он пошел вразнос, ему было уже все равно, ему надо было выговориться, скопилось столько всякого за эти дни, его несло, колотило. <…>

(«Мой лейтенант»).
Пролистать наверх