Ленэнерго, Марсово поле, 1
Вдоль Марсова поля тянется длинное здание в классическом стиле. Это казармы Павловского полка, построенные в 1820-е годы архитектором В. П. Стасовым. В XVIII веке на этом месте стоял дворец Елизаветы Петровны. Именно здесь группа заговорщиков убеждала её в необходимости взятия власти в России в свои руки.
Длина здания казарм лейб-гвардии Павловского полка со стороны Марсова поля составила 155 метров.
Павловский полк принимал участие в событиях октября 1917 года. 25 марта 1918 годау полк был расформирован, и казармы 10 лет стояли пустыми. В казармах жили беспризорники. В 1928 году здание передали управлению «Электроток» (позже стало называться «Ленэнерго»). Надпись на аттике «Казармы лейб-гвардии Павловского полка» была заменена на новую – «Ленэнерго». Вместо казарм здесь появились кабинеты начальников управлений и комнаты служащих. На месте полковой церкви разместился клуб.
С 6 по 14 сентября 1941 года в здании казарм Павловского полка формировалась 7-я дивизия народного ополчения. Во время блокады дом пострадал от прямого попадания авиабомбы и артиллерийских снарядов. В 1945-1948 годах фасады были восстановлены мастерской «Ленпроекта», возглавляемой И. Г. Капцюгом. 16-18 октября 1945 года была произведена уникальная операция по выпрямлению выгнутой наружу стены главного фасада с помощью 13 винтовых наручных домкратов, грузоподъёмностью по 20 тонн каждый.
В 2011 году Ленэнерго переехало в другое здание. Бывшие казармы Павловского полка подверглись реконструкции, в них планируют открыть большой отель.
В конце войны Д. Германа отозвали с фронта в Ленинград, он работал инженером-электриком в Ленэнерго. Здесь он встретил Победу. В эти годы началась семейная жизнь, родилась дочь Марина. В 1949 году в журнале «Звезда» был опубликован рассказ «Вариант второй», получивший положительную оценку литераторов. Тогда же по просьбе однофамильца, писателя Юрия Германа, Даниил Александрович взял себе псевдоним
Гранин. С 1950 года он занимается только литературой: выходит его первая книга «Спор через океан» (1950), затем — «Ярослав Домбровский» (1951) и сборник очерков о строителях Куйбышевской ГЭС «Новые друзья» (1952). В 1955 году вышел роман «Искатели», который принес Гранину известность.
«Я демобилизован. Отозван из действующей как специалист. Энергетик. Кадровики выискали среди тысяч офицерских дел мою папку. Ну и ну – «инженер энергетик». Написал бы просто «инженер», и все, не отложили бы, не внесли в список, и остался бы я в своем обреченном танковом полку. Потому как после моего отъезда там, под Кенигсбергом, почти всех моих уложили, и Сашу Морозова, и Васю Фролова, остался, кажется, лишь Васильчук. Это я узнал». («Мой лейтенант»).
«Желто-белое здание «Ленэнерго» на Марсовом поле. Там я уже работал, проходил дипломную практику. Регулятор частоты. Был такой изобретатель Островой. Он меня запряг. До поздней ночи я помогал ему снимать кривые, точку за точкой, режим за режимом, поддерживать частоту в заданных пределах. Частота тока – это его качество. Обычно не замечают – горит, и ладно, крутится мотор, и хорошо. Островому хотелось качества, ровно пятьдесят герц, ни больше ни меньше.
В «Ленэнерго» опять кадровики. Посмотрели бумажки, посмотрели на меня.
– Куда вас? Требуются на Свирскую ГЭС, требуются в высоковольтную сеть, можно на ТЭЦ, поезжайте посмотрите.
– Никуда я не поеду. Решайте сами.
– Ладно, погуляйте, мы решим.
Погулять – это можно, к этому мы готовы.
И пошло, и закрутилось. Кто где, ребят отыскал из школьных, из институтских, кто в госпитале, кто в городе. Из прежней дивизии народного ополчения. С Кировского завода. И каждая встреча – пир горой. Живы! Пьянка, гулянка, слезы, байки, рассказы».

(«Мой лейтенант»).
«Деньги кончились, и я появился в «Ленэнерго». Оказывается, судьба моя вчерне была уже решена. Оставалось явиться пред светлые очи начальства кабельной сети, куда меня определили, – директор Грознов Михаил Иванович. Вид у меня был еще тот – опухший, мутный, – но каблуками щелкнул браво, сел в предложенное кресло прямехонько, фуражечку держал на согнутой руке, отвечал коротко, по военному».
(«Мой лейтенант).
«Довольно быстро я узнал, что мы, кабельщики послевоенного Ленинграда, весьма важное сословие. Подстанции были частично разрушены, кабели перебиты снарядами, бомбежками. В блокаду их, как могли, латали. Но эта прохудившаяся сеть то там, то тут рвалась. Мощностей не хватало. Оборудование за время блокады попортилось. На нас со всех сторон наседали – включите, дайте побольше мощности! Жизнь возвращалась и прежде всего требовала энергии. У нас в приемной с утра сидели просители. Они были требователи, а не просители. Они кричали, угрожали, доказывали. На нас ничего не действовало. Что нам были их угрозы, жалобы вышестоящим. Я объяснял начальникам, что закон Ома им не подчиняется. Никому не подчиняется – ни Москве, ни Центральному Комитету. И этого Ома невозможно вызвать на ковер. Будьте любезны проложить новый кабель, поставить новый трансформатор.
На самом деле кое кому кое что мы давали. Я давал госпиталям. Главный инженер выкраивал небольшие мощности школам для котельных. На Невском работали рестораны. Нас принимали там как самых важных персон. Если бы мы их не подключили, они не могли бы работать. Деньгами мы не брали. Деньги ничего не значили. Значила семга, ее можно было принести домой. Кусок копченой колбасы».

(«Мой лейтенант»).
«Когда я воевал на Ленинградском фронте, нас изредка отпускали в город с переднего края. Мне удалось видеть город замороженный, город в руинах, город летний, когда на Марсовом поле и в садах сделали огороды».
(«Блокадная книга» без цензуры и ретуши).
«В День Победы собирались на площадях, в скверах, у каждой дивизии было свое место. Выставляли плакаты – такой-то полк, госпиталь, бригада. Надевали свои ордена, медали, гвардейские значки, нашивки за ранения. Тут же выпивали, приносили огурцы, грибочки, а то шли в закусочные. С Марсова поля мы спешили на площадь Стачек застать своих ополченцев. До позднего вечера отмечали встречи, объятые родственной нежностью к саперам, медикам, к тем, кто нас спасал».
(«Блокадная книга» без цензуры и ретуши).
Пролистать наверх